TEATRO

TEATRO

sənət portalı

post-title

 Айдын Талыбзаде - ВИШНЁВЫЙ ЦИРК

         Этот неровный, временами спорный, до конца неотшлифованный, не доведённый до блеска, чуточку компилятивный, но однозначно концептуальный спектакль по всем своим параметрам результат режиссёрской драматургии, когда режиссёр мизансценическим рисунком спектакля и средствами визуального выражения совершенно иначе перестраивает смысловые блоки литературного текста, за счёт чего на сцене организовывает новый модус отношений, новую когницию между действующими лицами.

Без этого нет нового осмысления и оригинального прочтения классики.

Без этого старый текст не становится живым и способным преодолеть временную дистанцию.

Без этого не возможно провести лёгкую шокотерапию зрителя, что активизирует его мыслительный процесс и подпитывает воображение.

Поэтому главный режиссёр Азербайджанского Академического Русского Драматического Театра воистину народный артист А.Я.Шаровский, ставя комедию «Вишнёвый сад» Антоши Чехонте, всеми силами старается изменить модус восприятия очень знаменитой в координатах театрального мира пьесы, и учитывает при этом в частности опыт постановок данного произведения в XXI веке, по крайней мере опыты Марка Захарова, Льва Додина, Римаса Туминаса, Сергея Безрукова.  

            Он ухватывается за концепт цирка в творчестве, и в особенности, в самой последней пьесе А.П.Чехова, довольно интерпретационно рассматривает каждого персонажа произведения в свете данного концепта и делает его доминантной в своём спектакле. Интерпретационной отмычкой семантических пластов пьесы «Вишнёвый сад» для режиссёра-постановщика, на мой взгляд, выступает гувернантка-иллюзионистка Шарлотта Ивановна, которую действующие лица комедии постоянно просят показать фокус. Её историю мы узнаем от неё самой, когда она ещё в начале второго акта комедии в раздумье бормочет про себя с долей пессимизма: «У меня нет настоящего паспорта, я не знаю, сколько мне лет, и мне всё кажется, что я молоденькая. Когда я была маленькой девочкой, то мой отец и мамаша ездили по ярмаркам и давали представления, очень хорошие.  А я прыгала salto mortale и разные штучки. И когда папаша и мамаша умерли, меня взяла к себе одна немецкая госпожа и стала меня учить. Хорошо. Я выросла, потом пошла в гувернантки. А откуда я, кто я – не знаю. Кто мои родители, может они не венчались… не знаю. Ничего не знаю».

После такого признания не остаётся никаких сомнений, что Шарлотта потомственная циркачка и наверняка когда-то она сама была манежной клоунессой, вытворяла «разные штучки» ни то в России, ни то в Германии, карьера которой не вполне сложилась. Дальше обстоятельства заставили её после смерти отца и матери с помощью некой немецкой госпожи пойти в гувернантки к Раневской.

            Режиссёр вместе с народной артисткой Аян Миркасимовой, исполнительницей роли Шарлотты, отталкиваясь от ремарок автора и высказываний самого персонажа, укрупняют её фигуру и переводят эту особу в ранг главных действующих лиц комедии. Некоторые эксклюзивные свойства таланта актрисы А.Миркасимовой дают ей возможность в ярких, но не изысканных, по цирковому броских и чуть аляповатых нарядах – в бирюзовых сапогах, в юбке-шотландке с тёмно-синим двубортным жакетом с розовыми пуговицами и розовой каймой, с неимоверно большим голубым бантом на голове – создать образ клоунессы, несколько опечаленную и разочарованную судьбой. Со временем она превратилась в домашнего шута, в живую игрушку, в живую куколку Раневской с рыжим париком с пробором по середине, с чёрными удлинёнными ресницами, с ярко накрашенным лицом. Шарлотта Ивановна А.Миркасимовой шаловливая и колкая одновременно: она себя в обиду не даст, но на большего и не горазд.   

Помните «Каштанку» А.П.Чехова? Там клоун-дрессировщик мистер Жорж кликует своего домашнего, по цирковому обученного гуся Иван Иванычем.  А в пьесе «Вишнёвый сад» у циркачки Шарлотты отчество Ивановна. Случайность ли это? Скажу Вам по-дружески: у Антоши Чехонте случайностей не бывает. Шарлотта по цирковому обученная гувернантка-гусыня Ивановна у Любовь Андреевны. Я предполагаю, что Аян ханум знала об этом, и роль свою выстраивала исходя из гусыней сути Шарлотты Ивановны. У Антона Павловича Шарлотта «худая, стянутая» особа, у А.Миркасимовой же она получилось пухленькой и пышной, но при этом по «гусиному» эксцентричной, что полностью оправдывает её подход к роли. Ведь в этой пьесе не только пять пудов любви, но и столько же чеховской иронии ко всему происходящему.

            Но Александр Яковлевич на этом не останавливается и более детально разбирая мотив цирка в пьесе, потихоньку собирает на сцене всю обойму потенциальных клоунов произведения. Лично мне импонирует подобная трактовка пьесы А.П.Чехова. Ведь на самом деле в комедии есть, и другие персонажи, которые ведут себя точь-в-точь как клоуны.

Тому пример брат Раневской Гаев Леонид Андреевич: который постоянно шутливо, иногда с иронией, иногда от безделья, а временами просто отгоняя скуку, бессмыслицу или маскируя свою печаль повторяет названия основных ударов в бильярде. Например, «кладу чистого», «дуплет в угол, краузе в середину». Краузе всего-навсего разновидность дуплета. Давайте согласимся, что в этом есть нечто от шутовства, кривлянья. Исполнитель роли Гаева народный артист Фуад Османов с подачи режиссёра-постановщика, по-мастерски микшируя на полутонах, выводит на сцену, то бишь на арену «шапито» своего малопривлекательного персонажа не как русского дворянина, а как неказистого низкорослого банковского клерка, фигляра, ни одному слову которого нельзя верить. К тому же он очкаст, и страшно картавить и смахивает на настоящего смуглого, но обрусевшего еврея, который кайфует от русских народных песен. Ведь именно Гаев во втором действии говоря о еврейском оркестре употребляет слово «наш». И уже в третьем акте А.П.Чехов этот же самый оркестр прямиком приводит к ним на бал. Не еврейское ли гнёздышко «Вишневый сад»? Мне думается, что и режиссёр, и актёр предельно осмысленно интерпретируют слова Гаева и ремарку Чехова. Герой Ф.Османова далёк от аристократических манер: у него лицо шулера, а двигается он, несмотря на его самодовольную ухмылку, без особого шума и пыли, втихаря, умело скрывая своё внутреннее беспокойство и то, что ему ведомо.

Следующим клоуном этого «вишнёвого цирка» выступает молодой лакей Яша, которого представляет артист Заур Терегулов (не потомок ли тех самых выдающихся Али и Ханафи Терегуловых?). На сцене Русского Драматического Яша в исполнении З.Терегулова не выказывает чересчур особого высокомерия после французского вояжа, а ведёт себя подобно Робинзону из «Бесприданницы» А.Н.Островского. Просто на этот раз красивого, бледнолицего, худощавого, юркого и фетрового Яшку-Робинзона подбирал не Паратов, а Раневская. Если сказать по-другому, то Яша, так же, как и Шарлотта, принадлежит команде манежных клоунов-любителей Любовь Андреевны.

Кстати, Епиходов как его играет заслуженный артист Ю.Омельченко, согласно режиссёрской партитуре А.Я.Шаровского, непросыхающий клоун-Отелло, забулдыга, толстяк-неудачник, хмельной медвежонок, который в любой момент может пойти на самоубийство. Он просто половой в «вишнёвым цирке» Раневской и господина Шаровского, где его терпят только из жалости. Если Гаев потерял «Вишнёвый сад», допустим, в результате своего азарта к бильярду, превратившись в скрытого клоуна, то Епиходов потерял аж всю свою жизнь, «задушив» все свои мечты в конторке за бутылкой самогона. Ему должно быть страшно стыдно «за бесцельно прожитые годы». А стыда-та у него не осталась: он всё пропил и теперь только персонаж потешной палаты-шапито, которого заново нанимает на работу Лопахин. Спрашивается: зачем Лопахину такой неуравновешенный, вспыльчивый работник-медвежонок? Может быть это некий намёк А.П.Чехова на то, что в будущем и Лопахина ждёт такая же участь, которая была у бывших хозяев «Вишневого сада»? Но, давайте, не отвлечёмся     

Горничная Дуняша заслуженной артистки Хаджар Агаевой как бы полная противоположность Епиходова. Она с ногтями цепляется за жизнь: каждую свою минуту хочет превратить в одно удовольствие. Дуняша вроде бы как длинная тоненькая антенна, настроенная на любовные утехи. Её даже можно считать натренированной акробаткой любви в вишнёвым цирке.

В спектакле А.Я.Шаровского клоуном выглядит, и в чём-то напоминающий Тартюфа высокорослый дегенерат Трофимов с кликухой «вечный студент» заслуженного артиста Теймура Рагимова. Трофимову в пьесе 26 или 27 лет, по крайней мере так предполагает Раневская: а Лопахин говорит, что ему скоро 50. А в спектакле Русского Драматического режиссёр и актёр заведомо старят его, ориентируясь на восприятие Трофимова Варей, которая прямым текстом говорит ему в лицо: «Какой вы стали некрасивый, Петя, как постарели». В этом поместье все, и пожилые, и молодые, устарели, превратились в старьё подобно «многоуважаемому» шкафу. В том числе и Трофимов, который старается не вылезать из своего студенчества.

Поэтому исполнитель роли чисто внешне доводит своего персонажа до стилизации. Его герой до отвращения самодовольный тип и слишком чистоплотно выглядит: одет как примерный гимназист, прилизан как мальчик, редеющие волосы тщательно причёсаны, даже чуть-чуть умашены маслом. Рагимов выносит Трофимова на суд зрителей как паразитирующего элемента в поместье Раневской. Герой Рагимова толком ничего не делая постоянно занимается только лишь фразёрством, словоблудием. Не зря же Любовь Андреевна в несвойственной ей манере упрекает, по мне даже оскорбляет Трофимова, обзывая его «неспособным на любовь, чистюлькой, смешным чудаком, уродом». Тем самым она как-то хочет оберегать свою дочь Аню (засл. арт. М.Дубовицкая) от пустослова урода Трофимова, который промывает мозги романтически настроенной девушки, играя с ней в любовь. У Александра Яковлевича Аня и Трофимов связаны одной нитью и оба друг друга стоять. Ведь в этой комедии никто настоящим делом не занят, никто не работает и каждый по-своему «бомжует» в имении Раневской.

Другим клоуном «вишнёвого цирка» можно посчитать Симеонова-Пищика артиста Руфата Назарова, который наделил своего персонажа бородой с чуть-чуть закрученными тонкими усиками, лошадиными привычками и тем самым определил своё отношение к нему. Симеонов-Пищик шут гороховый, наездник «вишнёвого цирка» в трактовке режиссёра, и никто его серьёзно не воспринимает. Ибо он человек без принципов: его гримасы никого не смешат, а советы никому не нужны.

Про Фирса уже пойдёт особый разговор. Почему-то советские учёные искали значение слова «фирс» в скандинавских языках, рассматривали его в контексте древнеславянского, но никак не обращали внимания на немецкий. На самом-то деле, ведь Фирс не русский, а самый настоящий немец. У него даже имени и отчества нет, есть лишь одна фамилия ФИРС и она созвучна с немецким словом «фюрст». Данное слово с немецкого переводится как «принц, князь, господин, повелитель». Знаменитое обращение «фюрер» также производное от этого слова. Это означает, что Фирс – слуга, которого все воспринимали как за принца, ибо он был лакей-аристократом от мозга до костей. Но может так и быть, что это прозвище немца, данное ему русскими из-за его безупречного прислуживания. Неспроста же, на сцену МХТ со времён К.С.Станиславского Фирс входил как лакей-аристократ во фраке, с белыми перчатками и с отменными манерами.

Если мы воспринимаем подобную легенду жизни Фирса, то почему бы не предположить, что именно он привёл Шарлотту в поместье? Я думаю, что Фирс вполне смог бы посетить в ярмарках шапито родителей Шарлотты Ивановны, и даже быть знаком с немкой, которая обучала её. Могло быть и так, что он как истинный немец, договорившись с этой самой немкой-воспитательницей, устроила Шарлотту, немку по материнской линии, гувернанткой к Раневской. В любом случае, два персонажа немецкого происхождения в одной русской пьесе уже что-то означает и поэтому довольно дружеский контакт между Фирсом и Шарлоттой просто неизбежен. Поэтому я предполагаю, что может быть Фирс всё-таки как-то участвовал в судьбе Шарлотты Ивановны. 

Фирс заслуженного артиста Салмана Байрамова на сцене Русского Драматического по части грима слегка смахивает на Фирса великолепнейшего русского актёра М.М.Тарханова, сыгравшего этого персонажа ещё в 1929 году на сцене Московского Художественного Театра. Но Фирс нашего С. Байрамова больше напоминает доброго и весёлого постаревшего гнома, который альтруистично заботиться обо всех и воспринимает лакейство как свою жизненную миссию.

Как видно, эти персонажи пьесы, интерпретированные согласно режиссёрскому прочтению пьесы, абсолютно соответствуют концепту цирка, закамуфлированного в произведении А.П.Чехова.

Поэтому А.Я.Шаровский вместе с художником Александром Фёдоровым, детскую комнату и «многоуважаемый шкаф» размещают по краям авансцены, а всю основную сцену с помощью белых занавесей превращают в некое подобие пустующего шапито. Не зря же режиссёр-постановщик начинает свою постановку с танца балетной группы, представители которой весёлым аллюром проходят по авансцене под ритмическую музыку. Сразу же после этого режиссёр выводит на сцену самого Антона Павловича (арт. Рустам Керимов) с его традиционным одеянием – с шляпой, пальто-кителем и с тоненькой тросточкой и начинает объяснять, почему он свою пьесу всё-таки назвал не вишневый, а вишнёвый сад…

А я с его объяснением всё равно не соглашусь: во-первых, у деревьев вишнёвого цветения не бывает; во-вторых, вишнёвый сад не возможно продавать: его не за какие деньги не закупишь; а вот вишневый сад продать запросто. Если Антоше Чехонте захотелось романтики, то почему он тогда написал комедию, а не драму? О какой романтике может пойти речь, если все персонажи только и талдычат о деньгах, о купле-продаже и идут ко дну?

Разве это не вишнёвый цирк по-чеховски? Поэтому прав Александр Яковлевич, который перебрасывает действие в шапито, довольствуясь лишь тем, что есть под рукой и тем, на что способна его труппа.

В «Вишнёвом цирке» господина Шаровского Лопахин Ермолай Алексеевич как бы стоит несколько особняком. Несмотря на то, что он купец, выходец из низших слоев общества, в исполнении заслуженного артиста Мурада Мамедова выглядит настоящим аристократом, мягким интеллигентом с облагороженным лицом, довольно приличными манерами, неким изнеженным малым становясь в один ряд с Лопахиным Киану Ривз в «Криминальной фишке» и Антона Хабарова в Московском Губернском Театре. Наверно поэтому режиссёр выводит Лопахина на сцену после торгов как римского патриция, но восседающегося на бильярдном столе. Здесь кроется ещё и некий намёк на то, что Гаев проиграл Лопахину «Вишнёвый сад» на бильярда ещё до торгов, и аукцион здесь лишь фикция, обман для окружающих. Для Гаева нет никакой неожиданности в том, что «Вишнёвый сад» продан и его закупил именно Лопахин. Ибо Леонид Андреевич всё знал и срежиссировал заранее: и наверно поэтому сразу же после торгов он тихо-спокойно взял себе свёрток свежих анчоусов и притащил домой. Уже в этом контексте слова Гаева, когда-то высказанные о социальной конституции и характере Лопахина, что он «кулак и хам», абсолютно не работают.

Но в любом случае, я думаю, что принимая позицию театра, то бишь соглашаясь с режиссёрской партитурой спектакля, можно вполне оправдывать подобную трактовку роли Лопахина. Ибо в целом М.Мамедов стремится играть некую драму безответной, неразделённой любви к Раневской, хотя ожидая прибытие поезда, в котором едет его объект вздыханий, он не прочь покутить и с Дуняшей по полной программе. При этом его Лопахин и краешком глаза не хочет смотреть в сторону Вари, приемной дочери Любовь Андреевны, хотя она чисто по внешности, по энергетике ни в чём не уступает ни Дуняше, ни Раневской. Может быть Лопахина не устраивает родословная Вари, её происхождение? Ведь Лопахин стремится к самым верхам общества. Наверно поэтому актриса Ольга Арсентьева в Варе больше играет кухарку, слугу, домработницу, нежели приёмную дочь Раневской. Но всё равно её Варя по характеру, по духу оставляет впечатление очень сильного человека.  В поместье Варю удерживает не настоящая любовь к Лопахину, а какие-то претензии быть обстроенной, выйдя за него. Как только Ермолая Алексеевича нет, Варя готова бросит поместье и ринутся прямиком к Рагулинам.

Все эти моменты чётко и грамотно акцентированы режиссёром и довольно уверенно обыгрываются артистами.

Мне думается, что не из-за любви, а именно из-за родословной, из-за своих социальных амбиций Лопахин предпочитает уже совсем не молодую Раневскую Варе. В спектакле же Лопахин Мурада Мамедова настроен якобы на любовь, на искренние чувства. Этому что-то не верится. Не верится потому, что именно здесь возникает некий казус: концы с концами не сводятся. Красавец Лопахин после интима с Дуняшей больше похож на бабника, нежели на влюблённого молодого человека: ему по барабану, что Дуняша, что Раневская. Кроме этого, в ритмике спектакля чувства Лопахина к Раневской очень быстро «распыляются»: не хватает игрового времени для доказательности любви Лопахина к Раневской. Она получается выдуманной, наигранной, неоправданной, эфемерной. Его показной отказ под конец спектакля от Вари перед Раневской как бы в пользу второй также кажется неубедительным.

Такую светлую с ангелоподобным личиком, кроткую, нежную, по-детски лучезарную, в чём-то даже наивную Любовь Андреевну Раневскую я что-то не припоминаю. У народной артистки Натальи Шаровской она получилось неимоверно доброй, абсолютно беспомощной и беззащитной, одним словом, божьим одуванчиком и всё. Наверно неспроста же, Прохожий артиста Заура Искендерова, облачённый во что-то наподобие рубища (хитона) Иисуса Христа, двигаясь по центру между рядами зрительного зала, как хороший психолог, мишенью выбирает Варю, просит милостыню именно у неё, но всем своим нутром обращается к чувству жалости рядом стоящей Раневской. Варя естественно, отказывается дать что-либо просящему, и сердобольная Любовь Андреевна второпях отдает ему и свою последнюю золотую монетку, и душу во имя Христа-спасителя. Актриса играет в Раневской, прежде всего, заботливую мать, милую даму, а не легкомысленную женщину.

Но… разве не она тратила свои деньги на любовника во Франции? Раневская после гибели сына Гриши не ушла же куда-нибудь в сельскую местность, или не стриглась в монахини, а села в поезд и укатала в Париж. Ведь она бежала не только от горя, но и от могилы своего сына. Так что не совсем безгрешна Любовь Андреевна: тем более, что она прямиком виновата в распродаже вишневого сада.

Поэтому несколько простоватым, слишком уязвимым, на мой взгляд, получилось Раневская в подаче Натальи Шаровской. Наверно именно по этой причине она оказывается вне границ «вишнёвого цирка» господина Шаровского.

Кстати, сцену бала в третьем действии пьесы, то бишь во второй части спектакля А.Я.Шаровский интерпретирует как показ цирковых номеров, поставленных Шарлоттой Ивановной, и она выкаблучивается здесь на полную катушку со своим помощником (Н.Абдурагимбеков), при этом хочу подчеркнуть, что без особого лоска. Звучит, цирковой марш, предваряя выход клоунов. И коротышка-конферансье в а-ля цирковом одеянии представляет других клоунов зрелища. Вот клоун Боп, вот клоун Бип в соответствующих костюмах, с красным поролоновым шариком на носу. Вот и Коломбина в светло-розовом платье и со светло-розовым бантом на голове. Внимательно присмотревшись, зритель узнает в них Симеонова-Пищика, Трофимова и Варю, кого недавно Лопахин отсылал в монастырь. Режиссёр настаивает на своём: это не «Вишнёвый сад», а «Вишнёвый цирк»!

 Согласимся, сам подход, сама идея новая, интересная, полностью соответствует трактовке пьесы режиссёром, но к сожалению, скомканная при исполнении, лишенная точности, филигранности, элегантности и изящества. Сцена бала у Антона Павловича как бы исподтишка, ненароком подготавливает всю внутреннюю гармонику, душевную атмосферу четвёртого действия, где все прощаются с вишневым садом, деревьев которого вот-вот срубят.

Но в спектакле А.Я.Шаровского сентиментального, душераздирающего прощания не будет. Прощание пройдёт без сильных аффектов, в спешке, впопыхах: люди и вещи в зоне вишневого сада сильно устарели; надобно покинуть его пределы. Именно в таком ажиотаже, в такой атмосфере они и могли забыть Фирса и уехать не попрощавшись с ним.

Нет, режиссёр не остановится на этой нотке. Когда все уйдут, когда Фирс останется совсем-совсем один, на сцену выйдет, изнутри открыв дверцу шкафа, видение давно умершего семилетнего сына Раневской Гриши (артист-мальчуган около 10 лет Мурад Искендеров). Он тихо подойдёт к Фирсу, возьмёт его за руку, потащит к шкафу и запрёт его там. Роскошное режиссёрское решение: «многоуважаемый» шкаф, которому ровно 100 лет, в трактовке А.Я.Шаровского становится как бы границей, пропускным пунктом, медиатором между мирами реальным и потусторонним. Этот шкаф, символизирующий детский мирок Гаева и Раневской, ихнюю память и архив произведений А.П.Чехова достается Фирсу как гроб, как могила. В этом контексте шкаф можно прочитать и как хранителя духов вишневого сада: ибо после трагической гибели Гриши его дух обитал именно в нём. Согласитесь, блестящий, на мой взгляд, режиссёрский дискурс одной очень важной детали пьесы. 

После того, как дух мальчика Гриши запирает Фирса, т.е. символично погребает Фирса во «многоуважаемом» шкафу, он направляется в семейный план сцены, садится на корточки, крутить волчок, а потом тихо и спокойно уходит за кулисы. Остается вращающаяся юла, опустевшая сцена-поместье Раневской, а вдалеке срубают вишневый сад, стучат топором по дереву.

Изящный, философский финал спектакля в духе дзен-буддийской притчи. Конечно, данный кусок заставил меня вспомнить спектакль А.В.Эфроса «Три сестры» 1982-го года в театре на Малой Бронной, где режиссёр начинал и в самый напряженный момент останавливал действие с помощью кружения волчка и выводил спектакль на совершенно иной уровень. То же самое происходит и здесь. Режиссёр умышленно уводит зрителя от комедии, от вишнёвого цирка на платформу философии, ставя многоточие с помощью вращающегося волчка, который и выбирая, и выбрасывая энергетические волны движения, демонстрирует структуру Вселенной. Волчок всего лишь символ: символ земли, крутящейся вокруг своей оси, или символ водоворота жизни, или же символ танцующего своими лучами солнца: кто как трактует. Разве не в водовороте жизни, условно говоря, захлебнулись обитатели чеховского вишневого сада?  Философия вращения и комична, и трагична одновременно: от него спасения нет. Хотя можно и так интерпретировать, что вся человеческая мудрость жить не вопреки, а в ладу с вращением. От вращения до отвращения всего лишь один шаг!!!

Load Time (S) : 0.000279